О том как классик белорусской литературы Янка Купала из Подмосковья отправлял телеграмму на идиш.

For ones who dose not know how to read  in russian go to the second half of the post.
------------------------------------------------------------------------------
Где-то году в 1936-м в подмосковный дом отдыха приехали три поэта из Белоруссии: Янка Купала, Изи Харик и Зелик Аксельрод. Причем, если Купала писал по-белорусски, то его спутники стихи писали на родном для них языке идиш. Отдых сразу пошел в «правильном» направлении, и уже к вечеру третьего дня все взятые с собой деньги волшебным образом превратились в головную боль и гору пустой стеклопосуды. Пришлось поэтам тащиться на почту и давать слезную телеграмму в Минск, чиновнику по фамилии Лесин, ответственному за материальное благосостояние белорусской литературы. Всплеск поэтического вдохновения, усугубленный голодом и похмельем, привели к тому, что телеграмма получилась в стихах и заканчивалась следующим эпохальным двустишием:

Мир без денег тесен,
Хоб рахмонэс, Лесин.

Загадочные слова «хоб рахмонес» не составляли никакой загадки ни для Лесина, ни для Купалы, как и для большинства бывших жителей черты оседлости. В переводе с идиш это означает «имей сочувствие». Однако составители телеграммы не учли, что в Подмосковье, в отличие от родной Белоруссии, ни языка идиш, ни их самих никто не знает. Телеграфистка, прочитав бланк телеграммы, сказала «подождите минуточку», исчезла в глубине отделения связи и вскоре вернулась в сопровождении молодого человека в милицейской форме. Милиционер подошел к растерявшимся писателям и грозно спросил:
— Что за непонятные телеграммы посылаете, граждане? Может быть, это шифр такой? Может быть, вы шпионы?
Несмотря на анекдотичность ситуации, неприятности могли последовать более чем серьезные. Объяснять про язык идиш не следовало: первые звоночки в виде закрытия еврейских школ уже раздавались. Необходимо было срочно придумать «отмазку». И гениальный поэт Купала ее придумал.
— Товарищ, — сказал он милиционеру, — какой шифр, о чем вы? Это же просто подписи. Это наши фамилии в телеграмме. Вот он, — Купала указал на Харика — Хоб, а этот, — он кивнул в сторону Аксельрода — Рахмонэс, ну а я — Лесин. Вот и всё.
Милиционер посмотрел на Харика и подозрительно переспросил:
— Хоб?
— Хоб, Хоб, — с готовностью подтвердил тот. — Белорусский писатель Изи Хоб.
Аксельрода милиционер не стал даже спрашивать. И так было видно, что фамилия Рахмонэс подходит к нему как хорошо сшитый костюм.
Телеграмма была благополучно отправлена, новоявленные Хоб, Рахмонэс и Лесин получили аванс за никогда не изданную книгу, и отдых продолжился. Увы, это был последний случай, когда поэтам удалось обмануть бдительность органов. Харик был арестован и расстрелян в 1937 году как член «троцкистско-зиновьевского блока», Аксельрод — в 1941-м. Купала погиб в 1942-м при невыясненных обстоятельствах: разбился, упав в лестничный пролет гостиницы «Москва»...
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Story as it was promised , in a begging of the post for English speaking readers of my blog.

In 1936 three poets came from Belarus (Yanka Kupala, Izi Harik and Zoellick Axelrod) to the resort near Moscow, And, if Kupala wrote in Belarusian, his companions were writing poems in their native Yiddish. The rest went straight to the "right" direction, and by the evening of the third day all the money taken for development of new Byelorussian masterpiece magically turned into a headache and an empty mountain of glassware. Poets had to go to the post office and give telegram to Minsk to official named Lesin, responsible for the economic welfare of Belarusian culture and literature in general. Splash of poetic inspiration, aggravated by hunger and hangover, have led to the telegram which  turned into verse and ended  with a following a landmark phrase:


A world without money is too small,
Hob rahmones, Lesin.
( believe me, it rimes vary nicely in Russian)

Mysterious words "Hob rahmones" did not constitute any puzzles  for Lesin, nor for Kupala, as for most of the former inhabitants of the Pale. Translated from the Yiddish meaning "Have a sympathy." However, the poets failed to realize that in the Central Russian region, in contrast to their native Belarus, neither Yiddish nor them no one knows. Telegraph operator, after reading the telegram form, said, "wait a minute," disappeared in the depths of the office and soon returned, accompanied by a young man in police uniform. A policeman approached and angrily bewildered asked writers:
- What a strange telegram you are sending? Maybe you are trying to send coded message, are you hiding something? Maybe you are spies?
Despite the anecdotal situation, more than serious trouble could follow. Explanations about the Yiddish language would not help much: the first steps in the form of the closure of Jewish schools have already been done. It was necessary to come up with " urgent excuse." And the genius of Kupala thought of one write away.
- Comrade, - he said to the policeman, - a code, what are you talking about? This is just a signature. This is our last names in the telegram. Here he is - Kupala indicated to Harik - Hob, and he is - by nodding toward Axelrod - Rahmones, well, and I am - Lessin. That's it.
The policeman looked  suspiciously and asked toward Harik:
- Hob?
- Hob, Hob - readily confirmed Belarusian writer Izzy Haub.
Axelrod was not even asked. And so it was obvious that the name Rahmones fitted him as well-tailored suit.
The telegram was successfully sent. The day latter Hob, Rahmones and Lesin received an advance for a book what never was published, and the rest continued. It was the last time the poets managed to deceive the authorities. Harik was arrested and executed in 1937 as a member of the "Trotsky-Zinoviev bloc," Axelrod - in 1941. Kupala was killed in 1942 under mysterious circumstances: by falling into the stairwell of the hotel "Moscow" ...

Если бы Windows была сделано в Одессе или А-идеше компутер

1. После загрузки Windows появляется надпись «Таки я загрузилась! » и в
течение 15 минут играет мелодия «Семь сорок», которую нельзя ни
приостановить, ни отменить. 

2. При нажатии на клавишу «Старт» появляется сообщение «Ну, шо ты тут
клацаешь, пошел бы лучше в футбол поиграл... ». 

3. Клавиатурный драйвер автоматически преобразовывает букву «г» в букву
«х», а букву «ч» в букву «ш». 

4. При открытии нового документа по умолчанию ему присваивется название
«Шоб ты был здоров.doc». 

5. При подсоединению к Интернету появляется надпись: «Шо ты занимаешь
линию? А вдруг мама позвонит? » 

6. При открытии любой папки или файла появляется предупреждающее
сообщение: «И оно тебе туда надо? » 

7. При инсталяции любой программы появляется сообщение: «Ну и куда ты
собираешься писать, поц? Ты купил новый харддрайв? » 

8. Размеры файлов указываются с точностью до бита, а вместо таймера в
панели встроен счетчик потребления электроэнергии за время работы
компьютера. 

9. При вызове справочной системы всегда появляется инструкция по
приготовлению фаршированной рыбы. 

10. Каждые 30 минут автоматически включается savescreener с надписью:
«Ой-вей, я устала... »

אַ גוטנ מאָרגן - Dzień dobry

אַ גוטנ מאָרגן - Dzień dobry

I was wandering if anyone who visited this Spanish restaurant in Malague ( Fuengirola to be exact which is on the Costa del Sol in Spain) from Poland would understand what a hell are they trying to tell to the poles. Not even every Jew would be able to figure out what it said next to the polish flag. And whey are expecting Poles to do that? Tough luck to my Polish friends. The last time someone in Poland would easily understand  what was mentioned on a billboard next to the Polish Flag was somewhere around sixty years ago, just right after the world war II,  but now sorry, if I  could get a dollar for everyone who understand this phrase in Poland, I don't think I will get enough for a lunch at that place. ( joke!!!)

 So my dear polish friends - 'ah gut morgen' or maybe  ' Dzień dobry '

Longing for Yiddish

"Appeal of Yiddish was connected with a sense of yearning and longing for that being Jewish as well as identifying yourself with no longer large roots of Yiddish in Jewish culture. But like Alterman said she died but continued to go."

Speech of the Israeli President Shimon Peres at the Jerusalem literary forum on 06/24/2010.

In 1945 Maroushka Korczak, a Holocaust survivor, a leader of Jewish resistance in Vilna, was speaking on Histadrut convention and told to the shocked audience about the extermination of Lithuanian Jewry. She spoke in Yiddish. After her speech David Ben Gurion get to the podium and angrily joked to her with disregard to content of the speech, "a foreign and harsh language."



A storm arose in a audience and someone called out: "It's language that speak two-thirds of the Jewish people in recent times", but Ben-Gurion did not give up and continue to repeat: "strange and harsh, strange and harsh."

Ben Gurion was not a single sharp opposition to Yiddish. When the Hebrew University was founded there were those, who offered to establish a faculty of Yiddish Literature. The "Stars of the Hebrew language Battalion”, led by Ussishkin, David Yellin and Joseph Klausner, announced that if the faculty of Yiddish will be established at University, they will shatter the windows of school with stones.

This excitement comes at a time when Yiddish still seemed a competitor to Hebrew. University won. Yiddish is dying, but it still has a mystery in our hearts and hidden between the pages of wonderful history of the Jewish people.

Today Yiddish language is a longing for more. It is a unique cultural phenomenon. Yiddish is classic of the wanderer, who captured hearts of many. Its Beauty is not dull, its smell is not faded. Its wit has no equal. Since the beginning of the ninth century when the Jews moved to the areas of the German language domination, Yiddish was the language of European Jews, who defined their identity and maintained their uniqueness. Yiddish is spoken and written language, therefore, have a history of twelve hundred years. And we have to remember, Jews in a Middle Ages, unlike most nations around them, were literate. They also were certainly literate in Hebrew, the language of the Torah.

Yiddish has become a system of bridges between the German language, and the Hebrew letters; the Holy Tongue, in which we praise the Creator, and the daily language in which argue with him; the link between the prophetic dream and the daily routine reality; the Aramaic lexicon and an eternity. There are layers and layers of Yiddish literature were created during for many generations - from Jewish scripts, literary education and literature which went to modernity.

In the late 19th and early 20th century Yiddish was stronger and more powerful than the Hebrew. But the fate of the language likes a fate of the nation. In the words of Zhitlovsky: "Both (the people and language) have to prove that they were genuine. Jews must demonstrate that they are really a nation and Yiddish must prove that it is indeed a language." Destruction of the largest Yiddish-speaking concentration in Eastern Europe, which was done by the Nazis, periodic cultural oppression of the Jews in the Soviet Union, cultural assimilation of the descendants of Jewish immigrants from Eastern Europe in the new world - threatened to cut a kidney on Yiddish culture, the literature, the press of its speech.

Intense gravity of Yiddish culture was associated with yearning and longing for that sense of being Jewish. Yiddish being on his deathbed, still its appeal has not expired. Alterman ones said, "She died but kept walking."

The language steeped in memories and landscapes, shrouded in warmth of parent’s home, full of total simplicity, joy and sorrow, difficulties and hardships as well as life wisdom and wit, which is rich and poor at the same time.

Being the reality of Jewish life in many vibrant situations gave Yiddish its mischief, winking humor. Speech and language facial expressions were accompanied by - a body. Songs for its taste, its tongue did original art. Yiddish is a family language as well as global. Queue of laughter and tears, sad love and jokes, embroidering tales, fables is a Yiddish. Sometimes it brings tears to our eyes.

No Eastern European Jew can remain indifferent to Yiddish. I myself, absorbed the wonders of the Yiddish language, and its culture got a secret place full warmth and loving in my heart. Jacob Glatstein poet once said: "Mir Order tremor Yiddish, Yiddish Maine End, On How to Order Deir Talk and Hebrew anyway."



Interesting to see how Jewish writers and poets conquered the world, as far as United States and Mainland China. Artists like Shalom Aleichem, Isaac Bashevis Singer, Shmuel Yosef Agnon, Heinrich Heine, Brodski, Isaac Babel, Kafka, are all came from the old epoch called Yiddish.

Isaac Bashevis Singer once told me that he was sure his books are going to be bestsellers forever. I asked him, How come? And he answered "well how about resurrection." According to tradition, the first to rise again are certainly Jews of Jerusalem. And ask you, - what books are they going to buy, when they left the graves? Yiddish books, of cause.

Овсей Дриз. Старый Хелом

The two poets the Yiddish Ovsey Driz and Russian Genrich Sapgir, came up with a greatest marvel of Yiddish poetry in Russian language. See it for yourself, these little stories and poems captured Yiddish culture and whole Eastern European Jewish way of life in such love that it even could bring you to tears of joy and nastalga. The stories are in Russian, however Genrih Sabgir done such a good job by not only translating Ovsey Driz but also puring his Jewish soul in russin text of Ovsey Drize's Old Chelm, that you are getting elision that you are reading them in Yiddish.

Enjoy!!!! It is areal treat!



Овсей Дриз. Старый Хелом

---------------------------------------------------------------
Перевод: Г. Сапгир
---------------------------------------------------------------

БИСЕРНАЯ ЗАКЛАДКА

Тихо над Хеломом
Шли облака.
Тихо и плавно
Струилась река.
Тихо цвели
Лебеда и картошка.
Тихо и нежно
Мяукала кошка.
Тикали тихо
Часы на стене.
Плакали тихо
Детишки во сне.
И в книге старинной
Тихо и сладко
Забытая всеми
Дремала закладка.

И вечно бы в Хеломе
Было бы так,
Если бы Фроим
Не влез на чердак.
Составил он стопками
Несколько книг,
Забрался на них
И к окошку приник.
Смотрит на мир
Местечковый философ
И сразу решает
Десятки вопросов...



Но вдруг развалился
Его пьедестал.
Хвататься за воздух
Философ не стал.
Ои просто упал,
Он ушиб себе пятку.
И тут он заметил
Цветную закладку,
Где бисером вышит
Зелeным и белым
Не Лондон, не им,
А родной его Хелом!
Ахнул философ:

-- Что вижу? Обман! --
И спрятал скорее
Закладку в карман.

Вот он по улицам Хелома

Мчится,

Вот к мудрецам местечковым ;

Стучится:

-- Не спите!

Да будет вам ведомо всем:
Ограбили нас!
Обокрали совсем!

Проверить карманы
Спешат старики.
Но целы часы,
Табакерки,
Платки.

-- Когда дорожите вы
Нашим покоем,
Скажите скорей,
Уважаемый Фроим,



В чeм дело?
Поведайте всe
По порядку.--
И вместо ответа
Он вынул закладку..

Глядят мудрецы,
Бородами трясут.

-- Скажите мне, люди,
Что вышито тут.--

И старцы откликнулись
Хором несмелым:

-- Три домика, пруд...
Неужели наш Хелом? --

И Фроим вздохнул:

-- Даже глупый поймeт,
Что Хелом теперь
Совершенно не тот.

Из чистого бисера
Был он когда-то! --
И все отозвались:

-- Какая утрата!..--
И все огорчились,

И все повторяли:

-- Наш бисерный Хелом
Украли, украли!..

Признаться, и сам я
Такого же мненья,
И нет у меня
Никакого сомненья.
Когда я проездом
Был в этом местечке,
Я вечером встретил
Мышонка у печки.
Мышонок глядел
На меня независимо
Глазами
Из самого чeрного бисера.

Наверное, в ночь,
Когда Хелом украли,

Он прятался

В самом глубоком подвале,

И ловкие воры
Во мгле и в пыли
Две бусинки чeрных
Найти не смогли.



МОРОЗ И МУДРЕЦЫ

Проезжал Мороз дорогой,

Затерявшейся в лесах.

Наплела ему сорока

Об известных мудрецах,

Будто нету их умнее,

Обыщи хоть целый свет.

И старик решил проверить,

Правда это или нет.

Он решил поехать сам

В Хелом -- в гости к мудрецам.

Белогривой снежной тучей
Мчится Ветер напрямик.
Позади на санках кучер --
Прошлогодний Снеговик.
-- Прочь с дороги, сосны, ели!
Расступись, толпа берeз!
Едет, едет, едет, едет
Сам великий Дед-Мороз!
Дед-Мороз на санках сам
Едет в гости к мудрецам!

А в местечке Хелом стужа
Уж забыли сколько дней.
Чем Мороз к местечку ближе,
Тем в местечке холодней.
И когда Мороз приехал,
Он увидел, говорят,
Что дома в платках и шалях,
Даже в валенках стоят.
На снегу пасутся козы
В тeплых вязаных чулках,

И, спасаясь от мороза,
Даже куры спят в чепцах.
Ведь Мороз приехал сам
В гости к местным мудрецам!

Выехал Мороз на площадь
И увидел мудрый дом:
Сотней древних книг и свитков
Он обложен был кругом.

Заглянул Мороз в окошко --
Видит: шесть косматых шуб
И седьмой большой бараний,
Трижды латанный тулуп.
Из овчин торчат наружу
Только кончики носов.
Да ведь это семь старейших
И мудрейших мудрецов!

Самый старший из старейших
Из тулупа держит речь:

Чтоб спастись от стужи, надо
Нам сложить большую печь! --
Мудрецы запели: -- Печь!..
Сложим печь -- забота с плеч.

Но один, что всех моложе,

Ста пятидесяти лет,

Молвил: -- Печь кладут из глины,

А в местечке глины нет.--

Мудрецы запели: -- Нет...

Нет -- и это не секрет.



Самый старший из старейших

Мудрецам сказал тогда:
-- Если нет в местечке глины,
Печь мы сложим изо льда! --
Мудрецы запели: -- Да,
Печь мы сложим изо льда!

Но один, что всех моложе,
Снова голос подаeт:

- Если мы еe затопим,
То растаять может лeд.--

Мудрецы запели: -- Вот,
Ведь растаять может лeд!

И тогда сказал старейший
Уважаемый мудрец:
-- Печь из сливочного масла
Можно сделать, наконец! --
Мудрецы запели: -- Да,
Печка будет хоть куда!

Но один, что всех моложе,
Снова голос подаeт:

- Да ведь сливочное масло
Так же тает, как и лeд.--
Мудрецы запели: -- Вот,
Так же тает, как и лeд.

Самый старший из старейших
Рассердился: -- Что за вздор?!
-- Вздор...-- ему тихонько вторил
Мудрецов озябший хор.
А мудрейший из мудрейших
Продолжал: -- Мой добрый друг,
Лучше пусть растает масло,
Чем замeрзнут все вокруг.--
Мудрецы решили: -- Ясно,
Масло не к чему беречь.
Пусть из сливочного масла
Поскорее сложат печь.
Сложат печь --
Забота с плеч!



И Мороз тогда подумал:
"Я объездил целый свет,

Но мудрее, чем в местечк
Мудрецов на свете нет".
Нет --
И это не секрет!







СУЩИЙ ПУСТЯК

Жил когда-то в местечке Хeлом богач Хаим-Бер.

Однажды в жаркий день он решил искупаться в реке, а
плавать он не умел.
Услыхали его крики, прибежали кто с чем был:
сапожник с колодкою в руке,
парикмахер с ножницами, портной с сантиметром на шее.
Но было уже поздно.
Лишь одежда Хаим-Бера осталась на берегу.

Люди вздыхали, охали. То, что Хаим-Бер утонул, это было
ещe ничего. Плохой
человек был этот Хаим-Бер, первый богач Хелома. Но
Эстер- охл, жену
Хаим-Бера, в Хеломе уважали. Каждую пятницу в доме
богача резали кур к
субботнему обеду. И Эстер- охл всегда отсылала
беднякам потроха. Как же
теперь быть? Кто решится сказать ей о несчастье? Ведь у
вдовы такое доброе и
слабое сердце!

И вот из толпы выступил Шлeма-водовоз. Он был
длинный, тощий, сутулый. В
маленьком картузе и огромных сапогах.

-- Я беру это на себя,-- сказал Шлeма-водовоз.-- Уж я
придумаю что-нибудь
такое, чтобы помягче сообщить бедняжке о случившемся.

Он взял одежду Хаим-Бера и направился к его
дому. Добрая Эстер- охл сидела на крылечке и пила
чай с вареньем. Причeм варенье она брала полными
ложками из большой банки.

-- Добрый день, уважаемая Эстер- охл,-- сказал
Шлeма-водовоз.-- Я к вам. И,
как видите, не с пустыми руками. Иду я сейчас берегом
реки, и что я вижу? Вы
себе не представляете, Эстер- охл!..

Вижу, в воздухе летит
Чья-то шляпа с лентой серой.
Вижу, шляпа Хаим-Бера.
Как еe мне не узнать!
Шляпа, шутка ли сказать!
Это же не просто шляпа,
Ведь еe не бросишь на пол.
Это шляпа Хаим-Бера!
Богача! Миллионера!
И летит она, как птица.
И подумал я тогда:
"Не дай бог ей опуститься
Там, где грязь или вода.
Шляпа может зацепиться
За осину, например.
Будет дерево гордиться,
Будто это Хапм-Бер!"

Но не волнуйтесь, Эстер- охл. Со шляпой ничего не
случилось. Я догнал еe и
поймал. Вот она, шляпа Хаим-Бера, богача, перед
вами. И то, что она цела и
невредима, это уже хорошо.

Иду я дальше. И что же я вижу?

Вижу я -- летят штаны
Необъятного размера.
Это ж брюки Хаим-Бера!
Как же мне их не узнать!
Брюки, шутка ли сказать!
Это же не просто брюки,--
Нет таких во всей округе!
Это брюки Хаим-Бера!
Богача! Миллионера!
И летят они, как птица.

И подумал я тогда:
"Не дай бог им опуститься
Там, где грязь или вода.
Брюки могут очутиться
В огороде, например.
Тыква будет в них рядиться,
Будто это Хаим-Бер!"

Но успокойтесь, уважаемая Эстер- охл! Ничего плохого
со штанами Хаим-Бера не
случилось. Я погнался за ними, словно мне двадцать
лет. Я бежал за ними так,
будто руки мои не скрючены работой и ноги не в тяжeлых
мокрых сапогах. И вот
они перед вами -- дорогие штаны Хаим-Бера. И это, как
вы понимаете, ещe раз
хорошо.

Я должен вам сказать, что поймать штаны и шля-
пу было

Трудно, но не слишком.
А летящую манишку
Было мне поймать трудней.
Но, как видите, я с ней.
Вот и галстук Хаим-Бера,
Богача, миллионера!

И это, конечно, уже четыре раза хорошо.

А если, добрая Эстер- охл, я к этому добавлю, что
Хаим-Бер утонул, так вы же
умная женщина и, конечно, поймeте, что на столько раз
хорошо один раз
плохо -- сущий пустяк.







МОЖЕТ БЫТЬ, ДА, А МОЖЕТ БЫТЬ, НЕТ

Был ли Реб-Нухем
В чаще дремучей?
Был ли подобный
В Хeломе случай?
Что я скажу вам
На это в ответ?
Может быть, да,
А может быть, нет.

Но слышали все и клянeтся весь Хелом,
Что между селеньями Чeрным и Белым,
Не доходя Воробьиного брода,
В чаще дремучей возле болота,
Где летом котeнок едва не утоп,



Реб-Нухем увидел огромный сугроб.
А из него поднимается пар,
Как будто под снегом кипит самовар.

Верить ли этим
Хеломским слухам?
Видел ли чудо
Мудрый Реб-Нухем?
Что я скажу вам
На это в ответ?
Может быть, да,
А может быть, нет.

Но стало известно городу Хелому,

Что Нухем поведал об этом Реб-Шолому

(У Шолома, кстати, не ум, а брильянт).

Старый мудрец развернул фолиант,
Перелистал, почесал за ухом,
И объявил: -- О премудрый Реб-Нухем,
Послушай, об этом неслыханном чуде
Нету ни слова, ни буквы в талмуде.
Но, слава богу, в местечке есть ребе,
Мудрейший из всех на земле и на небе.

У старого ребе звезда, а не разум,
А каждое слово сверкает алмазом.
Выслушав Нухема, ребе-мудрец
Долго молчал. И сказал наконец:

Это, конечно, великое чудо.
Но что это, всe же не видно отсюда.
Немедля мы в чащу отправимся сами,
Во всeм убедимся своими глазами.



Пошли ли они
В эту чащу дремучую?
Нашли ли они
Эту снежную кучу?
Что я скажу вам
На это в ответ?
Может быть, да,
А может быть, нет.

Но слышали все и клянeтся весь Хелом,
Что между селеньями Чeрным и Белым,
Не доходя Воробьиного брода,
В чаще дремучей возле болота,
Где летом котeнок едва не утоп,
Они увидали огромный сугроб:



Из чeрной дыры поднимается пар,
Как будто под снегом кипит самовар.

И ребе сказал: -- Величайшее чудо!
Но что это, всe же не видно отсюда.
Полезу -- увижу.-- И ребе полез
Вперeд головою под снежный навес.
А возле берлоги два мудреца
Стояли, за ноги держа мудреца.

Забрался ли ребе
Под снежный навес?
И был ли вообще
Возле Хелома лес?

Что я скажу вам
На это в ответ?
Может быть, да,
А может быть, нет.

Но слышали, слышали, слышали люди,
Что два мудреца, размышляя о чуде,
Там долго стояли. Измаялись оба.
А ребе не лезет назад из сугроба.
Когда ж его вытащили -- увы! --
Он оказался без головы.

Реб-Нухем сказал: -- Была голова.--

А мудрый Реб-Шолом подумал сперва,

Затем возразил: -- А по-моему, нет.

Нашего ребе я знаю сто лет.--

И так бы тянулся их спор без конца,

Но, к счастью, припомнили два мудреца:

У ребе -- жена! И она такова,

Что вспомнит, была или нет голова.

Два старца направились в Хелом. И вскоре
Пришли и сказали разумнице Соре:
-- Ты -- мудрая женщина, знает округа.
Скажи нам, была ль голова у супруга? --
К лобику пальчик приставив сначала,
Мудрая женщина так отвечала:

-- Когда он ел утром
Картошку с селeдкой,
Я помню,
Что тряс он
Седою бородкой.

А вот была ль
У него голова...
Никак не припомню! --
Сказала вдова.

Что я скажу вам
На это в ответ?
Может быть, да,
А может быть, нет.







ХЕЛОМСКИЕ ОБЫЧАИ

В Хеломе водились мыши с незапамятных времeн.
Не одна, не две, не тыща, а, наверно, миллион!



Мыши на дорогах,
Мыши на порогах,
Мыши на крылечках,
На чердаках, на печках,
На лавках, на перинах,
В корытах и корзинах...
Вот какое горе,
Просто-таки горе!



И поэтому в местечке был обычай, говорят:
По три прутика к обеду подавали всем подряд --
К супу, к мясу и компоту, чтобы отгонять мышей,
Ведь они в тарелки лезли и пугали малышей.
Но когда во всей округе не осталось ни куста,
Стали думать, стали спорить -- и всe это неспроста.
Люди разные повсюду. Эти глупы, те умны.
А в местечке, как известно, жили умники одни:



На дорогах умники,
На порогах умники,
На крылечках умники,
И на печках умники,
На лавках, на перинах,
В корытах и корзинах...
Вот какое счастье,
Просто-таки счастье!



И собрались семь старейших и умнейших на совет,
Чтоб решить: ну что же делать? От мышей спасенья нет!.
Рассуждали, обсуждали и гадали семь ночей.
Наконец решили: кошки нас избавят от мышей,--



Кошки на дорогах,
Кошки на порогах,
Кошки на крылечках,
На чердаках, на печках,
На лавках, на перинах,
В корытах и корзинах...
Вот решенье умное,
Просто-таки мудрое!



С той поры в местечке Хелом, ну куда ты ни взгляни,
Всюду кошки, кошки, кошки. Кошки бегали одни.
И поэтому в местечке был обычай, говорят:
По три хлыстика к обеду подавали всем подряд --
К супу, к мясу и компоту, чтобы кошек отгонять.
На сто вeрст в округе ветки обломали все опять.
Вновь собрались семь старейших и мудрейших на совет.
Говорят: -- От этих кошек никому покоя нет! --
Долго думали, гадали. Наконец решили так:
Чтоб избавиться от кошек, надо завести собак.

С той поры в местечке Хелом, ну куда ты ни взглдав,
Там собаки, тут собаки. Всюду бегают они.



Собаки на дорогах,
Собаки на порогах,
Собаки на крылечках,
На чердаках, на печках,
На лавках, на перинах,
В корытах и в корзинах.
Вот какое горе,
Просто-таки горе!



Но, как всякому известно, люди всe же там живут.
Три увесистых дубинки там к обеду подают --
К супу, к мясу и компоту, чтобы отгонять собак.
Все дубы уже спилили и взялись за березняк.
Ходят-бродят эти стаи псов, прожорливых и злых,
И опять никто не знает, как избавиться от них.
Люди разные повсюду. Эти глупы, те умны.
Но живут в местечке Хелом только умники одни!
Что-нибудь решат такое семь старейших мудрецов,
Что собаки из местечка удерут в конце концов.



На дорогах их не будет,
На порогах их не будет,
На крылечках их не будет,
И на печках их не будет,
На лавках, на перинах,
В корытах и в корзинах...
Вот настанет счастье,
Прямо-таки праздник!









КАК В ХЕЛОМЕ ПОСТРОИЛИ ТУРЕЦКУЮ БАНЮ

Трудно поверить,
Не спорю я с вами,
Но в городе Хеломе
Не было бани.
От самых бедных
До самых богатых
Все мылись в корытах,
Тазах и ушатах,
Пока не дошла
До Хелома весть,
Что за морем
Бани турецкие есть,
Турецкие бани
Из чистого мрамора...
Хочешь помыться --
Езжай себе за море.

Трудно поверить,
Не спорю я с вами,
Но Береле видел
Своими глазами
Турецкие бани:
Их нарисовали
В каком-то старинном
Столичном журнале.
В огромном предбаннике
Люди толпились
С узлами. В парную
Они торопились.
А там были рельсы.
На рельсах -- котeл.
И пар из трубы
Потихонечку шeл.

Однако какой-то приезжий

Сказал,

Что это не бани,

А просто вокзал.

Трудно поверить,
Но спорить не будем,
Взглянуть на картинку
Достаточно людям.
И как-то пришли
К мудрецам горожане:

-- Пора нам поставить

Турецкие бани,

Турецкие бани

Из чистого мрамора,

Чтобы не ездить

По пятницам за море.

Семь дней и ночей
Мудрецы рассуждали,
Смотрели картинку
В столичном журнале.
И вот что решил
Наш премудрый совет:
-- Так как в местечке
Мрамора нет --
Нет и не будет,
Это проверено,--
Бани построить
Из чистого дерева.

Трудно поверить,
Не спорю я с вами,
Но хеломцы баню
Построили сами
(Искусные плотники
Были в местечке).
Турецкая баня
Стоит возле речки,
Стены сосновые,
Пол земляной!

Но что там за шум?

Что за крики в парной?

Мечутся люди,

Друг другу мешая,

Хлещут потоки

Из кранов и шаек,

Пол заливают,

И постепенно

Все оказались

В грязи по колено.

Трудно поверить,
Не спорю я с вами,
Но люди, вернувшись
Из хеломской бани --

От самых бедных
До самых богатых,--
Все мылись в корытах,
Тазах и ушатах.

Семь дней и ночей
Мудрецы рассуждали,

Смотрели картинку
В столичном журнале.
Надо же было
Что-то решить!
И старцы сказали:

-- Полы настелить!

Трудно поверить,
Не спорю я с вами,
Но плотник завeл
Разговор с мудрецами:

-- Конечно, полы
Настелить нам несложно,
Но ежели доски
Строгать как положено,
Все будут скользить

И ещe на пороге
Переломают
Руки и ноги.
А ежели доски
Совсем не строгать,
Может несчастье
Случиться опять:
На досках растут,
Извиняюсь, не розы
И не сирень,
А сучки и занозы...--
Стали мудрейшие
Спорить опять:

-- Надо строгать!

-- Нет, не надо строгать!

Трудно поверить,
Не спорю я с ва!
Но самый мудре
Сверкая очами,



Плотнику подал
Мудрейший совет,
Какого не слышали
Тысячу лет:
-- Доски строгать
Ты строгай, не ленись!
Но только клади их
Строганным вниз.

Трудно поверить,
Но в бане турецкой
Моются люди
С тех пор по-турецки:
С железными шайками,
Как в облаках,
Сидят они... в валенках
И в башмаках.







ЧИРИ-БИ И-БОМ

Весь уставленный свечами
Дом сверкает, как дворец.
Ведь сегодня именинник
Младший хeломский мудрец!
Знает, верно, целый свет,
Что ему сто двадцать лет.

Мудрецы ему подносят
Книги, свитки, изреченья.
Выпив рюмочку вина,
Взяв из вазочки печенье,
Самый старый среди старых
Объявляет:

-- Мой подарок
Не увидеть,

Не надеть,
Мой подарок
Надо петь.
Если я спою вам:
"Бом!" --
Вы споeте:
"Чири-бири-бом!"

Мудрецы в ответ кивают:

-- Если надо, мы споeм.--
Их почтенные седины
Отливают серебром.

Вот, расхаживая важно,
Затянул мудрец протяжно:

-- У меня сомнений нет,
Что прекрасный этот свет
Просто всем нам снится...
Бом! --
Подхватили:

-- Чири-бири-бом! --
Повторили: --
Чири-бири-бом!

-- Даже милый Хeлом наш -
Просто выдумка, мираж.
Куры, двор, забор и дом,
Стол и свечи

Тоже -- бом! --
Подхватили:

-- Чири-бири-бом! --
Повторили: --
Чири-бири-бом! --

Старец ходит взад-вперeд
И подарок свой поeт:

-- Всe на свете -- бом! --
И, качаясь взад-вперeд,
Дружно вторят шесть бород:

Чири-бири-бом! --
Вдруг мудрец о балку лбом --
Бом!
Подхватили все кругом:

-- Чири-бири-бом!..

Старцу делали примочку
И прикладывали ложку.
А мудрейший из мудрейших
Только охал понемножку.
Наконец, свой лоб ощупав,

- Ох! -- сказал тихонько он.-
Если всe на свете снится,
Балка всe-таки не сон.

Балка есть на самом деле.
Я же ясно слышал -- бом! --
Все пропели:

-- Чири-бири-бом!
В самом деле,
Чири-бири-бом!

"феня" - the Language of Thieves and Rabbis

Many of us, who grow up in former Soviet Union familiar with a lexical dialect of Russian language which is called “Fenya”. “Fenya” is a dialect of the Russian Language which was used by criminal elements in Russia, Soviet Union and still used by the same group of people in post-Soviet territory.

If you look dipper in phonetics of each of these words, you will find nothing else as pure Yiddish and Hebrew words, hidden in representation of Cyrillic Alphabet.

(For whom who dose not know how to read in Russian the Russian portion of the text is translated to English below. My apologies for incorrect Yiddish and Hebrew writing, here it is written left to right, not right to left as it supposed to be.)


Само слово "феня" происходит от еврейского אופן офен - способ (видимо, выражения).
Блатной - Die Blatte (нем. идиш) - лист, бумажка, записочка. Тот кто устраивался по блату, имел "бумажку" от нужного человека.
Фраер( идиш, нем. Frej - свобода) - свободный, вольный, тот, кто не сидит в тюрьме. У воров мир делится на своих - блатных, воров, и на фраеров - цивильных, не принадлежащих к воровскому миру. Последних разрешается обворовывать и обманывать. В этом значении слово фраер - это простак, тот, кого можно обмануть.
Ксива(от ивр. כתיבה кт(с)ива - документ, нечто написанное) - документ.
Хевра(от ивр. חברה хевра - компания, фирма) - воровская компания. Отсюда же и хевре, хеврая - ребята, братцы, хлопцы, пацаны, свои люди.
Малина(от ивр. מלון малон - гостиница, приют, место ночлега) - место сбора воров.
Хана(от ивр. חנה хана - делать остановку в пути, привал) - конец. Отсюда же Таганка(תחנה тахана - станция) - место привала.
Шмон(от ивр. שמונה шмона - восемь) - обыск, шмонать - обыскивать. В царской тюрьме камеры обыскивали в 8 вечера, во время ужина заключенных.
Хипеш(от ивр. חיפוש хипус - поиск, обыск)- обыск. Отсюда же и хипесница - воровка.
Параша(от ивр. פרש параш - всадник) - в тюрьме ведро для справления естественной нужды. Видимо, сидящий на таком ведре напоминал ворам всадника и они переделали слово в ласковое женское имя.
Халява(от ивр. חלב халав - молоко) - бесплатно.
"Неимущим евреям бесплатно раздают х а л я в - кринки с молоком и халы, чтоб было чем встретить субботу." (Акунин)
Мусор(от ивр. מוסר мосер - предатель, доносчик) - милиционер.
Шалава(от ивр. שילב шилев - сочетать) - девка, проститутка, женщина, "сочетающая" одновременно с несколькими мужчинами, когда те не знают о существовании соперников.
Стырить(от ивр. סתר ситер - сделать в тайне) - украсть.
Башли, башлять(от ивр. בישל бишель - варить) - делать навар от афёры.
Атас(от ивр. עתוד атуд, идиш. атус - внимание, приготовится) - подготовка, предназначение
Бугор(от ивр. בוגר богер- взрослый, совершеннолетний)- бригадир, авторитет в преступной среде.
Кабала(от ивр. קבלה кабала - - квитанция, расписка, принятие, получение) - крупная сумма долга.
Кагал(от ивр. קהל каhал - толпа, люди, публика, компания) - община, собрание.
Каленый(от ивр. כלא кэле - тюрьма) - имеющий судимость.
Кантоваться(от ивр. כנס кенес - сбор, слёт, съезд) - быть вместе.
Кодла(от ивр. כדלה кэдале - бедный, нищий, убогий) - сборище воров, босяков, оборванцев, голи перекатной. Отсюда, возможно, кидала - жулик
Коцаные стиры(от ивр. קצה кацэ - край, סטירה стира - царапина) - меченые карты( букв. с нацарапанными краями).
Кошарь(от ивр. קשר кэшэр - общение, связь) - делающий передачу заключёным.
Курва(от ивр.קרבה карва, курва - близость, родство) - шлюха.
В древности, чтобы сплотиться, у дружинников должно быть всё общее: пили "братнину" - чашу с общей кровью, а потом с вином. У блатных такой своеобразной "братниной", видимо, была курва. После процедуры коллективного коитуса с курвой все воры становились родственниками(на ивр. קרובים кровим - родственники).
Лох(от ивр. - להוט лахут - жадный) - объект для одурачивания, обмана.
Лягаш(от ивр. לחש лахаш - шептун) - сыщик, доносчик, шпион, провокатор.
Малява(от ивр. מילה בא мила ва - слово пошло) - письмо.
Ништяк(от ивр. נשתק ништак - мы успокоимся) - здорово, отлично.
Чуве(от ивр. תשובה тшува - возвращение, покаяние, раскаяние) - разрыв с воровским миром.
Отсюда Чувиха - раскаявшаяся, возвратившаяся в мир курва или проститутка.
Чувак - "завязавший" и вновь ставший "фрайером".
Шухер(от ивр. שחרר шухрер - освобождёный от забот, тягот) - не участвовать непосредственно в воровстве. Стоять на шухере - караулить, не идёт ли опасность для воров при делах.

The word "Fenia" comes from the Yiddish אופן Ofen - way (apparently the expression).

Blatnoi - Die Blatte (German Yiddish) - sheet, piece of paper, note. Whoever arranged through personal ties, had a "paper" from the right person.

Frayer (Yiddish, German. Frej - free) - free, one who is not sitting in jail. The thieves world is divided on their - Blatnois (the thieves) and Frayers civilian, not belonging to the thieves' world. The last ones allowed to robed and cheated on. In this sense Fryer is a one who can be fooled.

Ksiva (from the Hebrew. כתיבה ksiva - a document written something) - document.

Hevra (from the Hebrew. חברה hevra - the company, firm) - thief's company.

Malina (from Hebrew. מלון Malone - hotel, home, place of lodging) - gathering place of thieves.

Hana (from Hebrew. חנה Khan - End, a halt) - end. Hence the same Taganka (תחנה Tawhana - Station) - place a halt.

Schmon (from the Hebrew. שמונה - 8) - search, shmonat - search. In Tsarist prison cell searched at 8 pm, during dinner the prisoners.

Hipesh (from the Hebrew. חיפוש hipus - search, search) - search.

Parasha (from the Hebrew. פרש parash- rider) - in prison, a bucket for urinating. Apparently, sitting on a bucket, like a rider thieves and they have altered the word to the gentle woman's name.

Khalyava (from the Hebrew. חלב Halav - milk) - free.
"The poor Jews were give a halav - pitcher of milk and challah to really meet on Saturday." (Akunin)

Musor (from the Hebrew. מוסר Moser - a traitor, an informer) - policeman.

Shalava (from the Hebrew. שילב shilev - combined) - a girl, a prostitute, a woman, "combining" with several men, when they were not aware of the existence of rivals.

Stiret’ (from the Hebrew. סתר Seater - done in secret) - to steal.

Bashley, bashlyat (from the Hebrew. בישל Bischel - cook) – to profit from fraud.

Atas (from the Hebrew. עתוד atud, Yiddish. ATUS - attention, prepare) - attention, prepare

Bugore (from the Hebrew. בוגר Boger-adult, adult) - the foreman, the authority in a criminal environment.

Kabala (from Hebrew. קבלה bondage - - Receipt receipt, acceptance, receipt) - a large amount of debt.

Kagan (from the Hebrew. קהל kahal - the crowd, people, public, company) - a community meeting.

Kalenni (from the Hebrew. כלא Kele - Prison) - has a criminal record.

Kantovatsia (from the Hebrew. כנס Kenes - collection, gathering, Congress) - to be together.

Kadla (from the Hebrew. כדלה kedale - poor) - bunch of thieves, vagabonds, tramps. Hence, perhaps, threw - a crook

Kotsanye Steer (from the Hebrew. קצה katse - edge, סטירה Steer - scratch) - labeled map (literally, with the scratched edges).

Koshary (from the Hebrew. קשר kesher - communication, communication) - which makes transfer of prisoners.

Kurva (from the Hebrew. קרבה Kar-wai, whore - intimacy, kinship) - whore.

Loch (from the Hebrew. - להוט Lahuti - greedy) - object to fool, deceive.

Lyagash (from the Hebrew. לחש lahash - whisperer) - Sergeant, an informer, spy, agent provocateur.

Malyava (from the Hebrew. מילה בא - the word went) - Letter.

Ништяк (from the Hebrew. נשתק nishtak - we calm down) - great, great.

Chuve (from the Hebrew. תשובה teshuva - return, repentance, repentance) - the gap with the thieves of the world.

Chuviha - brought back into the world of a whore or a prostitute.
Chuvak - quit and once again become "Freier".

Shuher (from the Hebrew. שחרר shuhrer - the freedom from cares, burdens) - do not participate directly in the robbery. Stand to ride - watch to see whether a danger to the thieves in business

Mameloshin (Part 3) מאַמעלשון

I though it is going to be a good idea to contineu our Yiddish section on a blog. Here lets try to be technical, and instead of history and nastalgic talk about Yiddish, start remambering the language ( It shuld not be hard, it in evey A Yid's DNA). Let start with a AlefBeis.

Unknown event in Jewish history

Very big a meaningful event happened for Russian Jewry 83 years ago, on April 2 of 1917. The ill known The Pale of Settlement (Russian: Черта́ осе́длости, cherta osedlosti) was abolished by The Provisional Government of Russia. I would think, it is one of the biggest event in a Jewish history, which got lost in a pile of events which happened to jews in XX century.


Brief Geographical history of The Pale of Settlement
The Pale of Settlement included the following areas.
1791
The Ukase of Catherine II of December 23, 1791 limited the Pale to:
• Belarus:
o Mogilev guberniya
o Polotsk guberniya (was later reorganized into Vitebsk guberniya)
• Ukraine:
o Yekaterinoslav namestnichestvo (viceroyalty)
o Taurida Oblast (Crimea)
1794
After the Second partition of Poland, the ukase of June 23, 1794, the following areas were added:
• Minsk guberniya
• Mogilev guberniya
• Polotsk guberniya
• Malorossiya:
o major part of Kiev guberniya
o Volhynia (Iziaslav guberniya)
o Podolia (Bratslav guberniya)
• Chernigov guberniya
• Novgorod-Seversk gubernia (later became Poltava guberniya)
1795
After the Third Partition of Poland , the following areas were added:
• Vilna guberniya
• Grodno guberniya
1805–1835
After 1805 the Pale gradually shrinks, by the exclusion of the following areas:
• Lithuanian guberniyas
• Southwestern Krai
• Belarus without rural areas
• Malorossiya without rural areas
• Chernigov guberniya
• Novorossiya without Nikolaev and Sevastopol
• Kiev guberniya without Kiev
• Baltic guberniyas closed for newcoming Jews
• Congress Poland
Rural areas for 50 verst (kilometers) from the western border were closed from new settlement.
Final
• Northwestern Krai (whole; Lithuania, Belarus):
1. Vilna guberniya
2. Kovno guberniya
3. Grodno guberniya
4. Minsk guberniya
5. Mogilev guberniya
6. Vitebsk guberniya (some parts of it are in Pskov Oblast and Smolensk Oblast now)
• Southwestern Krai (part; now in Ukraine):
1. Kiev guberniya
2. Volhynia guberniya
3. Podolia guberniya
• Polish guberniyas (lands of Congress Poland):
1. Warsaw guberniya (Варшавская губерния (Мазовецкая губерния 1837-1844))
2. Lublin guberniya (Люблинская губерния)
3. Płock guberniya (Плоцкая губерния)
4. Kalisz guberniya (Калишская губерния)
5. Piotrkow guberniya (Пётроковская губерния)
6. Kielce guberniya (Келецкая губерния (Краковская губерния 1837-1844))
7. Radom guberniya (Радомская губерния)
8. Siedlce guberniya (Седлецкая губерния (Подлясская губерния 1837-1844))
9. Augustow guberniya (Августовская губерния 1837–1867), split into:
1. Suwałki guberniya (Сувалкская губерния)
2. Łomża guberniya (Ломжинская губерния)
Others:
1. Chernigov guberniya (some parts of it are in Bryansk Oblast now)
2. Poltava guberniya
3. Tavrida guberniya (Crimea)
4. Kherson guberniya
5. Bessarabia guberniya
6. Ekaterinoslav guberniya
In 1882 it was forbidden for Jews to settle in rural areas.
The following cities within the Pale were excluded from it:
• Kiev (the ukase of December 2, 1827: eviction of Jews from Kiev)
• Nikolaev
• Sevastopol
• Yalta

Mameloshen (Part 2)

Recently I found really cool map of Yiddish dialects in Europe in end of 19 and beginning of 20 century. That actually pushed me to write a small article about origination of Yiddish dialects as well as a current use of the language in today’s warls.

Yiddish has many dialects, which are usually subdivided into western and eastern dialects. The last one is divided into three main dialects: Northern (so-called. Belarusian-Lithuanian dialect:
Baltic States,
Belarus,
north-eastern regions of Poland,
west of Smolensk Oblast of Russia and
part of the Chernigov region of Ukraine),
South-East ( so-called. dialect of Ukrainian:
Ukraine,
Moldavia,
the eastern region of Romania,
first of all - Moldova and Bucovina,
the southern part of the Brest Region of Belarus and
the Lublin Region of Poland),
Central (or south-west, so-called. Polish dialects:
central and western Poland,
Transylvania,
the Carpathian areas of Ukraine).
There are also transitional dialects on a border of dialect regions. In the early twentieth century the united common Yiddish “klal shprakh” was developed, which gained acceptance mainly in the universities of Eastern and Central Europe. In North America, among Hasidim immerged common dialect based on the "Hungarian" Yiddish, widely used earlier in Transylvania. In the USSR, the grammatical basis of the literary standard served as a Ukrainian dialect, whereas the phonetics based on the northern dialect. Yiddish Theater, in accordance with the tradition of its origin from Abraham Goldfaden (Jewish poet, playwright. stage director and actor in the languages Yiddish and Hebrew, author of some 40 plays. Goldfaden is considered the father of the Jewish modern theatre. ), played in averaged Ukrainian dialect (sometimes, referred to as the Volyn).

Western Yiddish, which by some researchers is seen as a separate language, spoken by the Jews in the western regions of Germany, Switzerland and Holland, is now almost dead due to the massive assimilation of West European Jews prior of World War II.


By beginning of XXI century Yiddish speaking world consist of 3 million people of whom 600,000 to 700,000 people considered it as their first language. Here is a short list of countries with a most Yiddish First language speakers.

Israel: 215,000, or 3% of the total Jewish population (1995)
USA: 178,945, or 2.8% of the total Jewish population (2000)
Russia: 29,998, or 13% of the total Jewish population (2002)
Moldova: 17,000, or 26% of the total Jewish population (1989)
Ukraine: 3,213, or 3.1% of the total Jewish population (2001)
Belarus: 1,979, or 7.1% of the total Jewish population (1999)
Canada: 19,295, or 5.5% of the total Jewish population (2001)
Romania: 951, or 16.4% of the total Jewish population
Latvia: 825, or 7.9% of the total Jewish population
Lithuania: 570, or 14.2% of the total Jewish population
Estonia: 124, or 5.8% of the total Jewish population

Mameloshen

Lets talk Yiddish, My mother tongue, which I do not speak. I am a typical second generation of East European Jews, who speaks the language which majority of people speaks around me. For me it is Russian and English. I grew up in USSR and now live in America. Not knowing your “mameloshen” is not only the problem of the Russian Jews, same thing happened to the Jews all around the world no matter were they are in America, Israel, Argentina or any other country. The language was 15 million speakers strong in a turn of 20th century. One of the main speaking languages in Eastern Europe, sort of Lingua franka between Jews of Poland, Russia, Romania, Hungary and America. Highly acclaimed literature, one of the first talking cinema were the Yiddish one. And everything changed after Holocaust, most of the Yiddish speakers were killed and the rest looked at the Hebrew as the language, which will unite all Jews around the world. Now barely 3 million people speaks the language, and number of them dwindling. The main speakers are elderly and Hasidim (Orthodox Jewish group). However Yiddish still have some government status in several countries in a world. It is an official Language of Jewish AO – Birobejan and official minority language in Sweden, Netherlands and Moldova. The most Yiddish speaker could be found in US and Israel (million for each country).

I found the only coat of arm in a world, which incorporates fraise in Yiddish in its design. That is coat of arms of Belorussian SSR from 1930’s to 1952. The fraise is Communist slogan – Proletariat of all countries united.